— Джессика, ну пожалуйста, — повторяла Элизабет, выходя из машины. Она посмотрела на сестру, та стояла разъяренная и мириться не собиралась. — Знаешь, попрошу маму, — сообразила Элизабет, — и, я уверена, завтра она разрешит тебе сесть за руль.

— Завтра! — фыркнула Джессика. — Тебе хорошо говорить «завтра». А мне нужно сегодня. И нечего делать мне одолжений!

Джессика никак не смягчалась, отворачивалась от Элизабет, отводила глаза. Она обожала ссоры — ну прямо как Пэтмены свои деньги — и могла обижаться без конца.

Элизабет уже решила было, что дело пропащее, но тут увидела, что по лужайке идет Инид Роллинз, ее лучшая подруга, и машет ей рукой.

У Инид что-то произошло. Она позвонила Элизабет накануне вечером и сказала, что нужно поговорить о чем-то очень важном. «Вопрос жизни и смерти», — сказала она, и при этом голос ее дрожал от волнения. Элизабет ужасно хотелось узнать, в чем дело, но Джессика все дулась.

— Джес, мне надо поговорить с Инид.

— И как только ты можешь дружить с Инид Роллинз? Она такая скучная. Не разговаривай с ней, а то еще подумают, что это я с ней стою.

— Инид очень хорошая. Почему она тебе не нравится?

— Зануда она. И вообще какая-то ненормальная, — сказала Джессика и оглянулась. И дурное настроение с нее как рукой сняло. Она бросилась на шею Элизабет, обняла так, что чуть не оторвала от земли.

— Так и быть, прощаю, — объявила она, широко улыбаясь. — Иди уж к своей Инид. Встретимся в двенадцать.

Элизабет удивилась, но она давно привыкла к внезапным переменам настроения Джессики, обрадованно обняла сестру и побежала догонять Инид.

— Так что случилось? — спросила Элизабет, догнав подругу.

— Ш-ш-ш! Не так громко, Лиз, — прошептала Инид Роллинз, краснея и оглядываясь по сторонам, словно их вся школа подслушивала.

— Чудачка, здесь же никого нет, — улыбнулась Элизабет.